Тайская больница, $15-хедз-ап и девочка по вызову

Так получилось, что я оказался в тайской больнице с каким-то дурацким воспалением глаза.

 — Мистер Помах, вам необходима госпитализация, — сурово заключил доктор. «Помах» — это мое имя, написанное по-русски и прочитанное по-английски. Я уже привык.

Неприступного вида медсестра зачитала мне стандартный опросник: сколько вам лет? есть ли аллергия на лекарства? когда вы в последний раз какали?

 — Вы курите?

 — Да.

 — Как часто?

 — По пачке в день.

 — Вы пьете?

 — Да.

 — Как часто?

 — Каждый день.

Она подняла глаза от опросного листа. В глазах читался ужас.

 — Сколько бокалов в день?

 — По чуть-чуть, — соврал я, и третий уровень мышления подсказал мне, что она знает, что это неправда, а еще, что я знаю, что она это знает.

Закончив опрос, девушка поспешно удалилась. В палату меня привела уже другая.

Палата в тайской больнице напоминает номер в четырехзвездочном отеле: кондиционер, холодильник, душевая, гигантская плазма на стене. Разумеется, палата одноместная.

 — Вот тут у вас переговорное устройство, — сказала медсестра тоном гида в Эрмитаже. – Если вам что-то понадобится, нажмите на кнопку, и я сразу приду.

«Тут даже в больницах есть девочки по вызову», — подумал я, но вслух эту мысль решил не произносить и в ответ просто одобрительно усмехнулся. Девушка машинальным движением проверила верхнюю пуговицу своего халата, наглухо застегнутого у самой шеи.

 — Еду можно заказать в ресторане, вот меню.

Все еще теребя пуговицу, она вышла. Я сразу же решил проверить переговорное устройство.

 — Скажите, а как тут насчет сигарет?

Через 15 секунд девочка по вызову уже была в моей палате.

 — Вы какие курите? – серьезно спросила она.

 — А вы что же – сейчас пойдете мне за сигаретами в магазин?

 — Да.

Тайские девушки – самые прекрасные на свете, если вы еще не в курсе.

 — Я курю Shoot, только обязательно красные.

 — Сейчас принесу.

Тем временем мне поставили капельницу. Какой-то антибиотик, я не особенно вслушивался в объяснения. Капельница была похожа на стойку от микрофона, с которой Фредди Меркьюри скакал на своих концертах. Я попытался это сымитировать и пропрыгал с ней от кровати до туалета. Получилось на три с плюсом.

Не успел я лечь, как вернулась медсестра с сигаретами и сдачей. Я дал ей чаевых и вышел на балкон покурить. Капельница грузно катилась сзади, но особенно не мешала.

Уснул я под повтор Путинского телемоста – из пятидесяти каналов, имевшихся в больнице, РТР-Планета традиционно вгонял в сон лучше всех.


* * *

Несмотря на то, что в отечественных больницах мне лежать не довелось, поутру я только выйдя в коридор на поиски туалета, осознал, что искомое место находится у меня в палате. «Атавистические мышление, совковая память предков», — догадался Штирлиц.

Днем меня пришел навестить друг. Я встретил его в образе Кэно из Mortal Kombat: глаз и часть лица закрыты, одет в больничное кимоно.

Как и положено другу, он пришел не с пустыми руками – принес карты и фишки. В Таиланде запрещена любая деятельность, связанная с азартными играми. Причем ответственности подлежат и просто участники.

Друг достал из сумки две бутылки с кока-колой.

 — Мне — с ромом, тебе – без, потому что тебе нельзя, — объявил он.

«Ого, да это уже попахивает организацией притона в госучреждении», — сообразил я и запер дверь.

Мы сыграли хедз-ап по $15, и я выиграл, в ключевой раздаче переехав друга старшим флешом. Абсолютно ненужная информация, но надо же хоть пару слов написать и о покере.

Мы начали собирать фишки, но тут в дверь постучали. Быстро спрятав потенциальные вещдоки под полотенцем, я пошел открывать. На пороге стояла медсестра, пришедшая промывать мне глаз. В палате повисло неловкое молчание, только слышалось шуршание ватного диска.

 — Скажите, он будет жить? – спросил мой друг, чтобы разрядить атмосферу.

Сестра заверила, что буду.

* * *

На следующее утро меня вызвал на прием окулист. За мной явилась все та же медсестра и отчего-то санитар с инвалидным креслом. Я заверил последнего, что могу ходить сам и в доказательство готов был пропрыгать с капельницей до туалета, но он поверил и так.

Окулист осмотрел мой глаз и сказал, что я могу идти домой.

 — Вам надо будет принимать антибиотики в течение семи дней, — сказал он.

Я расстроился:

 — Что – целую неделю не пить?!

 — Пить можно, — улыбнулся доктор.

Действительно, что это я? Здесь пьют даже на собственных похоронах. Обожаю этот город.

* * *

Теперь персонально для Светы Смагиной. Я обещал сделать интервью с Максом Кацем и обязательно его сделаю. Вот только съезжу купить солнечные очки, чтобы не пугать окружающих шрамом под глазом, и сразу ему позвоню.

А раньше не мог – болел. У меня и справка есть.